Застой? А был ли мальчик-то?!?

ГорбачевТермин «застой» ведёт своё происхождение от политического доклада ЦК XXVII съезду КПСС (25 февраля — 6 марта 1986), прочитанного М. С. Горбачёвым, в котором он заявил, что «в жизни общества начали проступать застойные явления» как в экономической, так и в социальной сферах.

Теперь чаще всего этим термином обозначается период от прихода Л. И. Брежнева к власти (середина 1960-х) до начала перестройки (вторая половина 1980-х), отмеченный отсутствием каких-либо серьёзных потрясений в политической жизни страны, а также социальной стабильностью и относительно высоким уровнем жизни (в противовес периоду 1920-х—1950-х годов).

«Да был ли мальчик-то, может, мальчика-то и не было?»
М. Горький «Жизнь Клима Самгина».

В 70-е годы прошлого века американский экономист Джон Кеннет Гэлбрейт, посетив СССР, обмолвился, что в Советском Союзе создан прообраз общества будущего, к которому человечество еще не готово. Не вдаваясь в детали, можно сказать, что в чем-то он оказался вполне прав.

Что-то в этом периоде – периоде правления Леонида Брежнева, со дня смерти которого сегодня исполняется ровно тридцать лет, – было глубинно-величественное, но при этом настолько противоречивое, что исходом его стало не новое движение вперед, не новый эпохальный прорыв, а резкое обрушение в катастрофу. Кто-то считает, что это обрушение было неизбежным, кто-то видит в нем историческую случайность, вызванную действием в основном субъективного фактора.

Не вполне верно говорить, что Брежнев правил страной 18 лет. Первые два года (1964-66) он утверждал свое положение, боролся за первенство. И назывался тогда он вовсе еще не Генеральным секретарем, а только 1-м секретарем ЦК КПСС. Генеральным он станет только в 1966 году, когда пройдет 23-й съезд …

С этого, 1966 года Брежнев, собственно, и правил. Но не до смерти в 1982 году, а до 1976 года, когда он… умер. Да, это – не ошибка. Леонид Ильич Брежнев умер в 1976 году.

И был воскрешен. Не в религиозном, разумеется, а в медицинском смысле этого слова. У него была клиническая смерть. Его вернули к жизни, но восстановиться в полной мере он уже не смог. И правил уже не он – правили от его имени, регулярно отказывая ему в просьбах об отставке, мотивируя это необходимостью сохранения стабильности, ибо ни одна из групп не была уверена в том, что одержит верх в противостоянии после его ухода.

До этой роковой даты он, по характеристике «Форрин Офиса» (Министерство иностранных дел Великобритании. – Прим. KM.RU), был «волевым человеком, излучающим уверенность и компетентность». После нее стал инвалидом, сохранил и умножил полномочия, не стал номинальной фигурой, но при этом утратил контроль за текущими вопросами. Вот тогда и началось то, что называют «застоем». До «застоя» «молодой Брежнев» – активно действующий лидер, «вдыхающий энергию» в работу системы, после – тот самый персонаж из позднесоветских анекдотов.

Собственно, хотя это время и получило позже название «застоя», реально оно характеризовалось не остановкой развития, а снижением темпов его роста. Сами по себе рост и развитие экономики продолжались и хотя по своим темпам уступали предыдущим периодам, то на фоне и современной России, и современных благополучных стран Запада выглядели вполне прилично.

В 1976-80 гг. национальный доход вырос на 21%, объем промышленной продукции – на 24%, сельскохозяйственной – на 9%. В 1981-85 гг. эти показатели составили соответственно 16,5, 20 и 11%. Среднегодовые темпы прироста национального дохода в 1971-75 гг. составляли 5,7% (это как раз близко к удвоению ВВП за 10 лет), в 1976-80 – 4,3%, в 1981-85 – 3,6%. Соответственные показатели среднегодовых темпов прироста промышленной продукции составляли 7,4, 4,4 и 3,7%. При этом темпы роста национального дохода на протяжении всех 70-х гг. сохранялись на уровне 4,9% ежегодного прироста, и даже в самые неудачные 1981-85 гг. ежегодный прирост был 3,6% в год.

Национальное богатство в период 1965-85 гг. ежегодно приумножалось на 6,5%, и лишь Горбачеву удалось обрушить этот показатель до 4,2%. В 70-е годы оно росло ежегодно на 7,5%, что ниже 10,5% в 1960-е, но выглядит почти триумфально на фоне последующего развития экономики России и весьма неплохо – на фоне показателей тогдашнего развития экономики европейских стран, не говоря уже об их показателях нынешних лет.

И все это притом, что максимальный уровень цен на нефть в 70-е годы составлял около 40 долларов за баррель, то есть в полтора-два раза ниже нынешних. Так что застаиваться застаивались, но больше не на фоне остального мира, а на фоне самих себя в прошлом.

Бесспорно, конечно, то, что к середине 80-х годов практически все общество хотело чего-то нового и ждало изменений. Точно так же, как бесспорно и то, что сегодня большая часть общества предпочла бы вернуться в 70-80-е годы: по данным опросов последних лет, около 60% населения хотели бы вернуться к «советской социалистической системе», отождествляемой ими именно с 1970-ми годами. В этом – концентрация противоречия брежневской эпохи: та жизнь – при всех своих благополучии, достатке, стабильности – людям действительно надоела, и общество хотело чего-то другого, но это «другое» явно находилось в диаметрально противоположном направлении по сравнению с тем, что получилось в результате.

Тогда достигнутый уровень развития характеризовали как «развитой социализм». Позже это определение высмеяли и от него отказались. Что оно, собственно, означает, поздняя советская теория так и не смогла внятно объяснить, однако в нем (может быть, непроизвольно) была ухвачена некоторая суть проблемы.

Что такое «развитое состояние» явления? Это такое состояние, когда в нем созревают все внутренние источники дальнейшего развития. А что такое «источники развития»? Внутренние противоречия данного явления. С этой точки зрения что есть «развитой социализм»? Это социализм, в котором созрели его внутренние противоречия, «социализм развитых противоречий».

При опоре на созревшие противоречия общество может резко двинуться вперед. При авантюрном отношении к ним общество доводится до катастрофы, то есть взрыва. В 80-е годы советское общество могло совершить новый прорыв (и именно его, не вполне осознавая своих собственных устремлений, оно и ждало), но могло быть и разрушено. Если горючее сгорает в двигателе – машина едет, но если бензопровод засорился, а водитель вместо того, чтобы его починить, со словами «будем мыслить по-новому» поливает автомобиль бензином и чиркает спичкой – автомобиль взрывается.

Брежневский период – это некий «золотой век» советского социалистического строя, его викторианство; период его наивысшего расцвета, наивысшей мощи. С США не только достигнут военно-стратегический паритет, но в какой-то момент судьба американских президентов даже решается в зависимости от того, обещают ли они своей стране наладить отношения с СССР или стремятся к конфронтации. Их визиты в Москву становятся непременным атрибутом внутреннего пиара.

Локальное и одновременно глобальное противостояние во Вьетнаме оборачивается триумфом советской политики и советской военной мощи. Один за другим расширяются плацдармы советского влияния на других континентах. Один за другим союзные СССР политические силы побеждают в «спорных странах». О Латинской Америке говорят как о «пылающем континенте», Африка пышет антиамериканизмом. Союзные США фашистские режимы падают в Португалии, Испании и Греции. Турция чуть ли не просится в Варшавский Договор. Индокитай уверенно окрашивается в красный цвет. Грохот парадов на Красной Площади гипнотизирует военных атташе стран мира и их правительства. Советские космические корабли взлетают так часто, что люди не успевают запоминать их номера и фамилии членов экипажа.

Почти любой правитель третьего мира, придя к власти, считает хорошим тоном пообещать строить социализм и просится на прием в Кремль, в котором «верный ленинец» Леонид Брежнев, не успевая принимать высокопоставленных визитеров и выслушивать их заверения в дружбе, добрососедстве и лояльности, подобно Екатерине Великой может с чистой совестью заявлять: «Сегодня ни одна пушка в мире не может выстрелить без нашего на то соизволения».

Сегодня трудно в это поверить, но ныне расцветшие пышным цветом попытки США где-нибудь кого-нибудь побомбить «во имя демократии и прав человека» тогда пресекались одним звонком Брежнева в Вашингтон с окриком: «СССР не останется в стороне».

В стране – покой и стабильность. Золото, меха, хрусталь и ковры исчезают из магазинов мгновенно. Страна вкушает достаток и благополучие, хотя и не на уровне западного общества потребления, но на фоне прежних трудных десятилетий это выглядит более чем сытым изобилием.

Средняя зарплата тяготеет к 150 «тяжелым брежневским рублям» при чисто символической плате за коммунальные услуги и возможности тратить на питание 1-1,5 рубля в день. Ужин в хорошем ресторане обходится на одного человека в 10 рублей, авиабилет из Москвы до Симферополя или Тбилиси – в 38. Нормальный уровень зарплаты квалифицированного работника – 300 рублей, на нынешние деньги – почти 70 000.

Немногочисленные диссиденты, которых основная масса искренне рассматривает как умалишенных, сами не верят в то, что могут составить хоть какую-то опасность для власти…

И в этом величии, мощи и относительном (по отечественным меркам) изобилии страна начинает забывать, зачем все это, уходит и уходит от смутно всплывающего вопроса: «Что дальше?».

В одном из культовых советских фильмов начала 80-х скромная продавщица магазина после проигрыша советской сборной швыряет выигравшему у нее спор мяснику перстень с бриллиантом со словами: «Да я и последний камушек отдам, лишь бы наши буржуев наказали!», а в другом выселяемый местной хозяйкой из дому курортник бросает реплику: «Исторически – все ясно. Частная собственность себя изжила. Но что делать дальше – непонятно!».

Весь блеск и могущество советской страны и советского общества в этот период оказались не его, а заемными. Они строились не на том, что было создано в этот период (хотя еще раз надо отметить, что «застойная» советская экономика была во много раз сильнее, чем «отреформированная» российская), а на том, что было создано в предыдущие десятилетия.

Правившее в стране поколение, поколение родившихся в начале ХХ века, прошло индустриализацию, Великую войну, восстановление экономики. Оно обоснованно воспринимало себя как победителей, оно вынесло на себе все тяготы предыдущих периодов и имело основания воспринимать все победы как свои заслуги. Оно умело работать, но хотело расслабиться и вкусить заслуженное благоденствие. При этом оно выросло в условиях, когда творцами целей и создателями стратегии были другие – те, кто им предшествовал. Это поколение умело выполнять задания и достигать целей, но не умело их ставить.

Брежневский период, чем-то напоминающий Июльскую монархию в послереволюционной Франции 1830-48 гг., был периодом, когда установилось коллективное правление высших менеджеров, сформированных в прошлую эпоху, правление высшей бюрократии. В той массовой бюрократии, которая вырастала под ними, они видели примерно тех же, кем были сами, – исполнителей, и даже эту наиболее родственную им социально-профессиональную группу не допускали на равных к выработке решений. Если сами они привыкли, что стратегические решения принимают над ними, и научились их исполнять, то новые нарастающие группы управленцев они не могли приучить быть такими же неуклонными исполнителями, какими были они сами. Не могли и ставить перед ними глобальные цели, продолжая в своем целеполагании лишь воспроизводить задачи, которые когда-то приучились исполнять.

Но задачи, которые эпоха ставила перед страной и обществом в ранний, «героический» период советского общества и в его поздний «золотой век», были объективно разными. В рамках первого стояла задача создания промышленной мощи, мощи индустриальной экономики, но в ХХ веке это уже не могло быть стратегической целью. Вставала задача создания постиндустриальной экономики, задача нового прорыва, по масштабам сопоставимого с прорывом 1920-40-х гг. Чтобы ее поставить, мало было быть эффективным исполнителем: надо было уметь видеть проблемы за горизонтом сегодняшнего дня, понимать и осознавать общий вектор развития цивилизации.

Для этого надо было либо обладать уровнем мышления концептуальных стратегов начала советского периода, либо напрямую столкнуться с угрозой отставания страны, столкнуться с превосходством остального мира и осознать потребность перехода к новой производственной эпохе как потребность исторического выживания, что, собственно, и сделало в своем социально-экономическом векторе капиталистическое общество. Первых не осталось (как по историческим, так и по физиологическим причинам), второе еще не проявилось в осязаемом состоянии.

Все было хорошо: экономика работала, космос осваивался, благосостояние росло, мировые враги проигрывали и шли на уступки… «Золотой век» достигнут. И правящее поколение, высший менеджмент, а за ним и остальное общество утрачивало качества «мира фронтира», каким оно было еще недавно.

Главными пороками брежневского общества и брежневского периода оказались достигнутый им блеск, его мощь, его благосостояние. Как когда-то могущественную Испанию погубило золото, тоннами вывозимое из Нового Света и сделавшее неактуальным развитие собственной промышленности и экономики, так и советское общество привели на грань катастрофы его сила и его успехи, достигнутые в иную производственную эпоху.

Властвовавшая в нем генерация была генерацией оруженосцев, которым достались доспехи героев. Но они хотя бы умели носить эти доспехи. На смену им шли другие – их оруженосцы, оруженосцы оруженосцев. Не ковавшие этих доспехов, не знавшие, как их носить, не видевшие битв, в которых эти доспехи дарили победы. А самое главное и самое страшное – они не знали, как делать новые доспехи. Из всех возможных применений доспехов они твердо знали лишь одно: что их можно выгодно продавать.

Основная беда и основной порок этого блистательного периода были не в тех заметных, но относительных проблемах, о которых любят вспоминать его критики, – дефиците и бюрократизации, а в том, что общество забыло, что не это главное. Общество, уставшее от собственных свершений и сменившее френч на смокинг, утонувшее в благополучном расслаблении, постепенно утратило из виду, что главное – это не благополучие и изобилие на товарных полках, не комфорт и потребление, а развитие, напряжение, стремление «сегодня» построить мир «завтра».

Утратив тот внутренний настрой, ту внутреннюю целеустремленность в будущее и ту привычку к напряжению, которые обеспечили его прежние победы, оно как лишилось способности к прорыву завтра, так и не обрело благополучия сегодня. И обрекло себя на то, что и вытекало из этого с неизбежностью, – на сытый бунт перестройки, бессмысленный и беспощадный.

Читать полностью

Утащить к себе
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • PDF
  • Одноклассники
  • email
  • Print
  • RSS
  • LinkedIn

You may also like...

10 комментариев

  1. Алексей Кощеев:

    Сегодня в виде СМИ мы имеем откровенное психологическое оружие, направленное против нашего народа.

    Они даже не стесняются об этом говорить: «Ничто так, как литература, кино и телевидение не объясняет людям времена, в которых они живут, дает им модель поведения в той или иной ситуации, определяет, где добро, где зло. Люди учатся на ролевых моделях, думая, что их просто развлекают», — сказал генеральный директор Первого канала Константин Эрнст.

    Вряд ли появление Эрнста и подобных произошло без подготовки, начавшейся задолго до этого. Так что в своей речи 1946 г Сталин оказался провидцем.

    • Алексей, здравствуйте!
      Давно не общались…:)
      Это Вы автор этого «Застоя?…».
      Я потрясен…
      Уже неоднократно встречаю подобные мнения от более молодых, не знавших социализма людей, но мне казалось, что они хоть что-то должны были понять…
      Как все у Вас красиво…
      Как будто не было колбасных электричек из Москвы, как будто мы могли тогда купить себе любые вещи, как будто мы не стояли ЧАСАМИ в очередях за вещами и НЕделикатесной едой, как будто мы могли свободно выехать за границу, как будто мы могли организовать свой маленький бизнес, как будто мы могли критиковать КПСС без опасности сесть только за это на несколько лет, как мой родственник (www.26.itmc.ru), как будто нам не надо было стоять по 20 лет в очереди за Жигулями.
      Алексей, у меня это просто — экспромт, то, что «на лету» вспомнилось. Могу и дальше продолжать, просто нет смысла…
      Хочется спросить — Вы, вообще-то про какую страну все это написали??? Вы где были тогда, в середине 80-х годов. Собственно, понятно «где» — витали в облаках, ибо Вы были тогда 17-ти летним юнцом и поэтому ничего не поняли, потому что ничего не видели и не хотели знать.
      Немного из моих мемуарных черновиков:
      Мой родственник сидел с 82 по 86 год за антисоветскую деятельность (сейчас реабилитирован, доктор наук), моя бабушка-крестьянка, вырастившая 3-х прекрасных детей, включая войну под оккупацией, получала в 70-е годы пенсию в размере 27 рублей, тогда как нормальная пенсия была 80-120, а то и 132 рубля (коммунистическая «номенклатура» получала по 250-500рублей).
      Семью моей жены раскулачили ни за что ни про что и вышвырнули без вещей из Орла Сибирь.
      СССР не был ни сильным, ни могучим, он был колоссом на глиняных ногах, вооруженный до зубов. 70% экономики работало на оборонку. Я — тоже на нее работал. А остальной народ жил в унижении, нищете и бесправии. Гражданке доставались крохи с этого военного стола. И неудивительно, что СССР распался — такие монстры не живут.
      Дельше:
      Я с 5 лет жил в 4 км. от МКАД в маленьком поселке. Все детство и до 91 года на поселке был один магазин, в который каждый день с 12 до 14 часов привозили хлеб и молоко.
      Так вот через пол часа ни хлеба, ни молока уже не было, все расхватывали. Причем когда приедет машина заранее было неизвестно, поэтому очередь стояла с 11 часов (жена с младенцем иногда выстаивала, но, в основном, я привозил из Москвы).
      У меня в 86 году родился сын, жена не работала, я работал в Москве и мне приходилось почти каждый день привозить из Москвы полные сумки еды, для чего отстаивал в очередях от 30 минут до 2-х часов. Например, чтобы купить яблоки кормящей жене/ребенку (Голден или Апорт по рубль-тридцать килограмм) приходилось стоять в очереди по 1-2 часа. Сейчас я такие яблоки не беру — барахло потому что и не вкусные…
      А сейчас я езжу на внедорожнике, живу в своем доме со всеми удобствами и могу покупать рябчиков и ананасы…
      К своим рассказам добавлю, что я в СССР по большому счету несчастным и бедным-то не был. Только в 90-е бомбил на 22-летнем Жигуленке — возил бандитов и проституток друг к другу — тяжело было с 2-мя малыми детьми и неработающей из-за этого женой.
      Алексей, очень прошу Вас в дальнейшем на эту тему либо вообще не писать, либо писать объективно…

      • Алексей Кощеев:

        Ничего не понял?

        СССР

        И в очередях стоял, и на заводе токарем-фрезеровщиком работал, и в бригаде шабашников-строителей трудился.
        И колбасные эшелоны в Москву помню, потому как там всё было дешевле…
        И новая продукция с заводов в нашем городе помню… Стиральные машины ВЯТКА-АВТОМАТ (новенький, фактически итальянский завод), компьютеры АГАТ (реплики Эплов первых), магнитофоны ОЛИМП и т.д.
        Очереди в магазинах? Да, были… И бывало по 2-3 магазина обходил чтобы купить всё по списку выданному родителями.
        Помню дни рождения, когда поляны накрывали и приходило гостей человек по 20-25… И при этом никто не голодал…

        Пепси, жвачки и шикарных конфеты из Москвы да, таскали… но это всё по итогу оказалось гадостью и плесенью…

        Перестройка? Помню!

        Жрать было не на что иногда… Работал на заводе, на автобусе, лаборантом в институте, дворником…
        Потом занимались бизнесом. Возили комплекты с Минска, собирал телевизоры Горизонт и торговали, обеспечивая гарантию…
        Помню дефолт, когда лишился ВСЕГО нажитого и первой машины, т.к. за товар рассчитывались баксами…

        Так что не надо… Дерьма в СССР хватало, но я не считаю что внедорожник, импортные рябчиков и ананасы стоили уничтожения великой державы… А вооруженный до зубов колоссом на глине не может быть даже в теории…

        А почему вы в 86-м стояли в очередях — почитайте тут http://www.koshcheev.ru/2012/10/06/constitution-prevents-ussr-gorbachev/

        • «Дерьма в СССР хватало, но я не считаю что внедорожник, импортные рябчиков и ананасы стоили уничтожения великой державы… »
          Держава это то, где люди себя уважают, а не где много народов живет.
          Держава это когда тебя уважают, а не боятся.
          Держава это не когда площадь страны на пол планеты, а когда уважения на всю планету.
          Держава это когда у людей есть с чего платить налоги.
          Держава это когда ты избираешь президента, а потом, через 10 лет гордишься своим выбором.
          «Ничего не понял? »
          Что-то Вы не то поняли…

  2. Алексей Кощеев:

    Клинтон: США не допустят воссоздания СССР

    Американские власти намерены помешать созданию новой версии Советского союза под видом экономической интеграции, заявила госсекретарь США Хиллари Клинтон.

    Клинтон отметила, что новый СССР может быть создан под новыми названиями – «Таможенный союз или Евразийский союз». Госсекретарь США отметила, что российские власти поддерживают этот план для углубления экономических связей с соседями.

    «Давайте не делать ошибок. Мы знаем, что является целью, и мы попытаемся найти эффективный способ для замедления или предотвращения этого процесса»

    http://vz.ru/news/2012/12/7/610688.html

  3. Pm:

    А сейчас Россия не колос на глиняных ногах с бюджетом из ископаемых и 0,5% богачей из распоясовшихся чекистов и хамоватых наглецов при нищете и недовольстве прочих?

  4. Pm:

    П.С. Ах, да, еще забыл джип и рябчиков

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

%d такие блоггеры, как: